Сухуми жив!
И нас там ждут.
  Написать нам письмоДомой  
 




Сухуми, 1 сентября 2003 г.

Вообще-то, правильнее теперь говорить "Сухум", но я родился и вырос в стране, где был Сухуми, Таллин, Алма-Ата и т.д. (Сталинобад не застал), поэтому буду называть по старинке.

Сухуми – город контрастов. Пожалуй, эта крылатая фраза наиболее применима к его нынешнему состоянию. Фантастически красивая и самобытная приморская архитектура пребывает в таком ужасном состоянии, что больно становится и непонятно, как такое можно было допустить. Всплывают грустные ассоциации с Дрезденом, разбомбленом в ноль во время второй мировой войны.

Разумеется, жизнь продолжается и что-то приводится горожанами в порядок. Почти весь исторический центр, набережная имеют более-менее божеский вид. Но здесь и там натыкаешься на изуродованные, слепые дома, целые кварталы полуразрушенных зданий с полным отсутствием окон, дверей, всего, что могло сгореть или послужить топливом. За десять лет, прошедших с войны, в некоторых остовах домов разрослись целые непроходимые джунгли. Удручающее впечатление произвел огромный микрорайон заброшеных многоэтажек в более новой части города. Стоит целый город и смотрит пустыми глазницами окон на проезжающие мимо поезда. Приехав из относительно благополучных Гагр, не говоря о Москве, такую картину наблюдать и дико и страшно.

Говорят, брошенные дома и квартиры принадлежали раньше грузинам. Соответственно, занимать их и ремонтировать сейчас – практически самоубийство. Политическая ситуация непонятная и нестабильная. Люди живут в подвешенном состоянии в каком-то междувременье. Вчера была война, сегодня мир, а завтра что?
"Трофейные" дома и квартиры стоят копейки (от 500 $), с абхазскими документами – не на много дороже.
Везде следы войны. Никакой косметический ремонт не скроет огромный, в два этажа пролом в стене жилого, обитаемого (!) дома. Вокруг бельишко висит, на балконах и во дворе активная жизнь и такой страшный оскал войны. Говорят, дом обстреливала авиация. Авиация была только у грузин. Такие дела.

Как огромная выщербленная надгробная стена стоит брошенная слепая девятиэтажка. Поднимаемся по лестнице, страшно, но следов прежних посетителей много. Везде зияют дверные проемы. На некоторых немногочисленных дверях надписи мелом примерно такого содержания: "Оставший кафель не снимается, он ломается. Не трудитесь зря, квартира старых хозяев, не ломайте дверь пожалуйста". Многие квартиры полностью разрушены и разграблены. Тут и там следы поджога и пожара, брошенные и уже непригодные вещи прежних жителей, покореженная посуда, сгоревшая мебель, бытовая техника. Люди брали самое необходимое, наверное, и бежали или за ними приходили – не знаю. Потом постарались мародеры – выбиты и вынесены все рамы, косяки, двери, полы кое-где, сорваны трубы, проводка (!). Кафель даже со стен содран. Что не смогли вынести – сгорело. Не берусь судить этих людей, я здесь чужой, может, это нормально. Но выглядит дико.

В некоторых брошеных многоквартирных домах живут люди. Старые это хозяева или пришлые, не знаю. Воды нет, газа нет, электричество по каким-то немыслимым проводам, наверное, подается. Стены на ладан дышат, ни лифта, ни домоуправления. По ночам по лестницам бродят призраки. Не позавидуешь.

С опаской перемещаемся по крыше. Мерещатся растяжки, блин, да и хлипко она выглядит.
Вид сверху фантастический. Город как на ладони, вдалеке морвокзал, море зелени, горы. Красотища!
По живописным очень зеленым улочкам возвращаемся к набережной. 1 сентября – огромное количество нарядных детей (белый верх, темный низ + букет), родителей и родственников. Все оживленно перемещаются по городу. Цветы, барышни в бантах, мороженое. Много кафешек, где все и зависают. На набережной замечаем группу сосредоточенных мужчин солидного возраста, увлеченно играющих в шахматы. Похоже, в тени огромных по-моему платанов обосновался местный шахматный клуб.

По главной какой-то улице, ведущей к вокзалу прогромыхивает офигительный музейный троллейбус. Его собрали, наверное, из пяти напрочь убитых аппаратов, поэтому выглядит он неважно. Прокатиться не рискнули.

В городе есть замечательный ботанический сад, но мы туда не пошли – пальмы и так на каждом шагу, как тополи на Плющихе практически.

На набережной напротив морвокзала фантастической красоты здания постройки ну никак не прошлого века. Гостиница, ресторан – когда-то были фешенебельными и самыми дорогими в городе, сейчас – смотрите фото. Морвокзал выглядит не лучше. Мелкий бизнес вроде кафе на причале четыре квадратных метра привел в порядок - остальное никому не нужно.

Обезьянний питомник. Зрелище с фасада вроде ничего, в глубине материальная часть выглядит удручающее. Снимаю шляпу перед сотрудниками, которые умудрились во время войны и последующей голодухи уберечь хотя бы часть (какую – не знаю) популяции обезьян. Больших типа горилл и орангутанов нету, зато пузатая наглая мелочь представлена очень широко – клянчат орешки и кукурузные хлопья, которые спешл покупаются экскурсантами тут же, при входе. Одна бригада шимпанзей развела меня как дите на целый пакет орехов, который самый проныра вырвал из моих ослабевших рук, а потом долго победно размахивал им (уже пустым) при каждом моем появлении, не забывая истошно орать. У обзян наблюдается жесткая иерархия, правда, мы не поняли систему, но кто-то один (не обязательно самый крупный) в стае всех чморит и держит общак. Иногда приходилось отвлекать пахана и подкидывать тщедушным сородичам орехи.

При питомнике музей – очень примечательный плакатик висит с наглядной демонстрацией того, что человек произошел от местных хвостатых обитателей. Почти поверили. Много свидетельств давно минувших дней о серьезной научно-исследовательской работе питомника, фотографии, графики, скелеты, черепа. Сколько их порезали во благо науки, не счесть. Жутко и жалко. Хотя космос важнее. Наверное.

Вдоволь нагулявшись по городу и отсняв чудовищное количество пленки, двигаем к вокзалу (на фасаде здания закрашены все "лишние" буквы в названии города и все напоминания о грузинской ж.д.), где попадаем под белы рученьки местных стражей порядка и минут 30 душевно беседуем о том, как здесь хорошо, и как здесь лучше, чем в Пицунде, и почему нас так мало, и везите сюда своих друзей, и всем говорите, что в Сухуми все зашибись и туристов все ждут с распростертыми обьятиями (особенно, местный вытрезвыватель), и никого у нас не убивают и не воруют, вранье все это, и белый женщин спокойно ночью может пойти хоть на кладбище и никто ее не тронет. Славные молодые милиционеры так нами прониклись, что только по уважительной причине (электричка в 17 часов) мы свалили.

Возвращение домой.


Электричка Сухуми-Сочи. Это, скажу я вам, поэма, а не электричка. Четыре вагона, остекление процентов 60, вся деревянная, едет не сама, а влекомая локомотивом, двери не закрываются, света нет. Но есть милые билетеры, которые всего за 15 рублей обещают нам рай на земле и море удовольствия. Нас не надо уговаривать и мы бодро занимаем места у разбитого окна – так легче переносить жару, но, как оказалось впоследствие, труднее уворачиваться от здоровых колючих веток, в изобилии шкрябающих по вагону. Публика вся местная – тетушки с сумками, серьезные дядьки с золотыми зубами или вообще без оных в кепках, и молодежь мужеского пола с прическами а-ля Битлз, поэтому ожидаем веселое времяпровождение. Поехали.

Скорость – километров 15 максимум, на велике будет быстрее. Прикидываем, когда будем дома – хорошо, если часа за три доберемся (40 км). Местные с радостью подтверждают нашу версию и расцвечивают своими душераздирающими подробностями особенности движения этого чуда вагоностроения. Типа, ехали три дня, ночевали в туннеле, потом ее толкали, потом на рельсы ставили и т.д. и т.п. Понимаем, что попали, тем более паровоз постоянно останавливался, минут на 15 каждый раз, постоянно кому-то сигналит, народ практически на ходу бегает попить к ближайшей колонке. Рулит электричкой некто Петрович, так этот Петрович умудряется пообщаться со всеми, кто приближается к рельсам, даже с коровами. Короче, статус у электрички совсем не солидный, ее даже на наших глазах кто-то застопил (!) и залез в вагон, радостно сверкая единственным зубом.

Проезжаем туннели. Свет, повторюсь, отсутствует как понятие физическое и тем более метафизическое. Ни фотона не проникает сквозь горные своды, лишь дружелюбно моргает моя Nokia и красные огоньки сигарет подсвечивают гордые кавказские профили. Проникаемся величием момента и стараемся громко не стучать зубами, хотя веселого мало – темень абсолютная, вагон идет качается, разваливаясь на ходу, из окон тянет вековой промозглостью и везде мерещатся прикованные к пулеметам скелеты фашистов.

Трэш начался позже, когда паровоз остановился в туннеле. Стоим. Я не вижу даже палец, который воткнул в собственный глаз, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Народ ничего, бодро так общается, грызет семечки и обсуждает планы на приближающийся вечер – здесь ночевать или переть пешком из тоннеля на волю. Наши соседи по купе пожалели нежную Иришку и травили какие-то байки, а пацаны с битловскими причами палили зажигалки, видимо, сочувствуя бледной столичной барышне. По ощущениям стояли минут 30. Когда все мыслимые и немыслимые фантазии покинули мое ослабевшее сознание, электричка медленно поехала к выходу. Рано радовались, оказалось, мы едем назад. "Прикольно, опять к обезьянкам пойдем, там в музее и переночуем" – пронеслось в воспаленном мозгу.

Все объяснялось просто – напряжения в проводах не хватало на то, чтобы вытащить электричку из туннеля – небольшой уклончик был. Она выехала, подумала, разогналась и проскочила-таки дырку в горе. Потом были еще тоннели и еще, но обошлось, доехали до Гудауты (пол-пути для нас). И встали. Стоим. Пронесся слух, что дальше не поедем. Здорово. Для приличия посидели еще и почесали всем пассажирским составом на трассу, ловить местных осликов. Все это время думал о Феллини, ему бы понравилось.
"А давай билеты сдадим, сволочи какие – дальше не везут" – говорит Иришка. Похоже, для ее неподготовленной психики все произошедшее оказалось серьезным ударом. Хотя 8.50 тоже деньги. Пучок петрушки немелкий можно сгрызть.

Машину ловили (денег было в обрез, бомбилы внаглую запрашивали нереальные суммы) наверное часа полтора. Местный люд потихоньку рассосался и мы остались с немногочисленной группкой тетушек аж из самого Сочи. На юге темнеет рано, а нам еще от трассы как-то в Пицунду надо попасть. Чтобы скрасить москвичам досуг, местный парнишка спокойно так живописует нам местные гудаутские нравы. Типа все, кроме него, бандиты, наркоманы и после 8-ми на улице делать нечего, ограбют, в море утопют и скажут, что так и было. А чачу настоящую вы, ребята пробовали? А я место знаю, а пойдемте, там и дунуть можно будет. А глаза так и бегают по Иркиным от пупка голым ногам. Веселуха. Щас мы, только до хаты съездим.

Ловится микроволновка, забиваемся и весело, я бы сказал, с огоньком в быстро наступившей темноте едем в сторону Пицунды. Стопят какие-то обкуренные дядьки, лезут, хотя тачка забита тетками и мной по уши. Ну, блин, щас будет цирк. Цирка, к сожалению, не получилось – водила по-местному как-то разрулил ситуацию, хотя дядьки были конкретно под дурью и вели себя откровенно вызывающе. Я все время думал, удастся ли мне спасти свою честь или нет, о чем думала Иришка, я промолчу. Дядьки отвалили. Едем. Темно, часов восемь. Поворот на Пицунду. Нам с машиной не по пути. Маршруток больше не будет – поздно. Тетки дружно посоветовали такой красивый пара так поздно машины не ловить, а то изобьют, изнасилуют и т.д. (см.выше). Мы забоялись. Одеваю Иришку в собственные шорты, футболку и бейсболку. Похожа на мальчика типа. Сам в плавках и с рюкзаком. Похож на сутулую девочку в плавках и с рюкзаком. Ха-ха. Сюрреальность ситуации бодрит.

Кому-то пришла в голову шальная идея машины не стопить, а идти пешком, а от машин будем прятаться в кусты. Вариант. Машины проезжали не часто, но достаточно для того, чтобы, оторвав от себя огромные колючки и оттерев коровье говно, вновь бодро ломиться в кусты на обочине при виде приближающихся огней машины. Такая фигня быстро надоела, бояться перестали и решили стопить. Первая застопленная тачка оказалась с соседом по Пицунде Володей из Шадринска, который знал, что мы едем из Сухуми и заволновался, что нас долго нет и поехал встречать к остановке. На законном отдыхе дома он слегка принял на грудь, а когда поехал нас спасать, естественно нарвался на продавцов полосатых палочек. Попал на деньги. Слегка ошарашенные такими делами, усталые, но довольные лисята вернулись домой. Прийти в более-менее вменяемое состояние помог местный коньяк.

Резюмирую. Сухуми – хорошо. Электричка – плохо. Но весело и познавательно.
Летайте самолетами Аэрофлота.

Фотки стоит посмотреть.

 
© 2004 Глумин Алексей.
  Написать нам письмоДомой  
Сайт создан в системе uCoz